Д.В. Иванов - Как возможна метафизика сегодня?

Д.В. Иванов

Как возможна метафизика сегодня?

В апреле этого года в МГУ на кафедре онтологии и теории познания в рамках Ломоносовских чтений прошло обсуждение такой темы, как природа метафизики. На мой взгляд, эта дискуссия выявила непонимание места метафизики в современной философии. Уже и раньше беседуя с коллегами, я мог убедиться в наличии такого отношения к метафизике, когда она представлялась чем-то архаичным, чем-то преодоленным, чем-то, что может быть в лучшем случае предметом исторического исследования, но никак не разделом современной философии. Такое отношение можно проследить, проглядев современные отечественные учебники по философии. Нигде мы не найдем раздела под названием метафизика. В 2004 году вышел учебник Миронова В.В. и Иванова А.В. «Университетские лекции по метафизике», однако в нем слово «метафизика» берется просто как синоним философии. Во всяком случае, по содержанию этот учебник организован так же, как многие другие. Удивительно, но заканчивая философский факультет, большинство студентов не представляют, чем являются современные метафизические исследования. Эта ситуация становится еще более поразительной, если мы вспомним, что метафизическая проблематика просуществовала около двух с половиной тысячелетий. В трудах Аристотеля этот раздел философии называется «первой философией». Что же произошло в отечественной философии такого, после чего «первая философия» стала последней и вообще исчезла со страниц учебников?

Двигаясь в русле континентальной философии, отечественные философы говорят о преодолении метафизики, о смене классической нововременной философии неклассической. Какого рода аргументы используются теми, кто полагает, что метафизика преодолена? Не вдаваясь в описание мотивов, заставляющих отказаться от метафизики, их достаточно четко представила З. Сокулер на прошедших Ломоносовских чтениях (http://elenakosilova.narod.ru/studia4/lom_read/sokuler.htm), я сразу перейду к анализу этих аргументов.

Во-первых, многие, кто критикует метафизику, рассматривают ее как учение о неком сверхчувственном бытии. Однако это – неверное представление о метафизике. Действительно, в «Метафизике» Аристотеля первая философия является исследованием первых причин, но также она рассматривается как учение о сущем как таковом. Если мы перейдем к рационалистам семнадцатого века, то увидим, что у них границы метафизики расширяются. Прежде всего, в нее включаются и занимают центральное место вопросы, связанные с природой души, ее бессмертием, тождеством личности, свободой воли (вспомним название основной работы Декарта «Размышления о первой философии, в коих доказывается существование бога и различие между человеческой душой и телом»). Следуя за рационалистами, Христиан Вольф предлагал следующим образом рассматривать метафизику: существует общая метафизика, предметом которой является сущее как таковое, и существует специальная метафизика, в которую включены космология, рациональная психология и естественная теология. Все эти дисциплины являются метафизическими, поскольку они интересуются своим предметом с точки зрения его существования. Например, если предметом нашего размышления является природа сознания, то нас интересуют не просто какие-то его свойства, а именно то, чем оно является в качестве существующего (субстанцией, свойством, событием и т.д.).

Иначе говоря, для классической нововременной метафизики существенным является исследование сущего поскольку оно сущее. Это означает, что занимаясь метафизикой, мы пытаемся понять, какого рода сущности существуют, т.е. нас интересуют не просто объекты, а скорее то, о каких категориях бытия идет речь в том или ином случае. Кстати, такое прочтение метафизики частично совпадает с аристотелевским пониманием предмета. Таким образом, упрек метафизике в том, что она занимается сверхчувственными основами бытия, не затрагивает метафизику существенным образом.

Далее, критикуя метафизику, используют аргументы Канта, указывающего на то, что традиционная метафизика претендует, грубо говоря, на знание того, как все обстоит на самом деле, однако ее претензии беспочвенны, поскольку мы всегда ограничены сферой нашего опыта и не можем выйти за ее пределы. Мы можем иметь дело только с явлениями, но не с вещами самими по себе. Однако этот аргумент опять же не угрожает метафизике. Во-первых, он сам является метафизическим в классическом смысле, т.е. изнутри нашего опыта невозможно показать разделение всего сущего на явление и вещь в себе. Во-вторых, даже если мы примем тезис о зависимости нашего опыта от тех когнитивных или концептуальных схем, которыми мы наделены, то это не угрожает метафизике. Мы по-прежнему можем задаваться вопросом о существовании. Только теперь корректнее сказать, что нас интересует, что существует согласно нашей концептуальной схеме. Иначе говоря, метафизика может быть осмыслена как дескриптивный анализ тех концептуальных схем, которые оформляют наш опыт. Понимание этого факта легло в основу возрождения метафизики внутри аналитической философии. Например, в таком духе интерпретируется метафизика в работе П. Стросона «Индивиды. Очерк дескриптивной метафизики» (1959). Кстати, подобную интерпретацию предлагал и Кант.

Поскольку наше познание возможно только в языке, поскольку мы признали зависимость нашего опыта от наших концептуальных схем, то метафизика может пониматься как концептуальный анализ. Интересным следствием такого решения может быть то, что мы можем начать внутри такого анализа даже обсуждать такие концепты как Бог, первая причина, пытаясь определить, какая часть нашего опыта и каким образом зависит от данных концептов. Иначе говоря, мы можем обсуждать, что и как существует согласно тем понятиям и категориям, которые у нас имеются.

Как еще может мыслиться преодоление метафизики? Мне кажется, что окончательно преодолеть метафизику означало бы показать изнутри самой метафизики, что постановка любых вопросов в форме «что такое Х?», где на место Х можно подставить те предметы, которые интересовали традиционную метафизику, например, существование, сознание, тождество, причинность и т.д., и попытки ответить на эти вопросы в принципе бессмысленны. Похоже, что Хайдеггер и пост-хайдеггеровская философия как раз ориентирована именно на подобное преодоление метафизики. В таком случае, метафизика как забвение бытия сущего будет преодолеваться в пользу различного рода феноменологических описаний нашего повседневного опыта, бытия-в-мире, или, можно сказать, онтологии без метафизики.

Возможно, подобные описания нашего опыта полезны, но все-таки, каким образом они отменяют метафизику, я так и не вижу. На мой взгляд, наравне с подобными описаниями по-прежнему остается место для метафизических вопросов. Если нам не ясно, что такое сознание, если мы понимаем, что это вопрос скорее концептуальный, чем эмпирический, то, конечно же, мы можем спросить себя «что такое сознание?». Иначе говоря, в наших учебниках вполне могло бы найтись место таким вопросам, как критерии существования, тождества, необходимости; мы могли бы попытаться прояснить онтологический статус субстанций, свойств, событий; полезным было бы обсудить классические проблемы, связанные со статусом универсалий; интересным было бы обратиться к концепциям возможных миров или задаться вопросом о природе сознания, тождестве личности, свободе воли.

Вся эта проблематика в последние десятилетия активно обсуждалась на западе в основном в рамках аналитической философии. Это удивительно, поскольку в начале ХХ века в аналитической философии также делались попытки преодолеть метафизику. Однако в отличие от континентальных философов философы-аналитики не критиковали принципиальную возможность метафизики. Начиная с Рассела, в аналитической философии всегда сохранялась определенная метафизическая составляющая (см. Б.Страуд «Аналитическая философия и метафизика»). В последние годы в этой традиции наблюдается настоящий бум исследований в области метафизики. Как мне кажется, если мы хотим заниматься метафизикой или понять, в какой форме возможна метафизика сегодня, нам стоит обратиться за этим именно к данной традиции.

Обсудить на форуме